Создание устойчивой внутренней среды

Сакьонг Мипам Ринпоче

Когда Будда находился на грани достижения просветления, он был атакован дочерьми Мары. Мара — это соблазняющая сторона ума, которая постоянно надоумливает нас на то, что бесконечный цикл сансары содержит своего рода смысл или удовлетворение. Существует множество мар, но обычно мы говорим о четырёх.

Первая мара называется скандха-мара. Пять скандх — форма, чувство, восприятие, концепция и сознание — объединяются в нечто, выглядящее реальным. Результатом данного процесса является то, что мы считаем «я» сущим, в то время как это лишь кучка элементов. Ум, который считает себя незыблемым, пытается и окружающее связать в нечто незыблемое. Это мара становления.

Скандха-мара видит стол как нечто самостоятельное и говорит, что это «моё». Это ложная праджня: мы неверно истолковываем наружность и принимаем её за что-то другое. При этом ум сам становится объектом, мы думаем, что мысли реальны.

Следующая мара — это клеша-мара. Клеша на санскрите означает «загрязнение». Это шоковая волна, которая появляется в результате того, что мы пытаемся увязать всё вместе. Когда клеша возникает, ум уже не пребывает в своём естественном состоянии покоя. Он поражён негативной эмоцией, как будто подхватил недуг.

Когда ум более расслаблен, он не воспринимает вещи как объекты. Он в текучем состоянии. Но когда ум видит незыблемые твёрдые объекты и пытается за них ухватиться, гнев или страсть возникают, как эхо. Когда мы уже имеем то, чего желаем, клеша-мара похищает наше удовлетворение посредством зависти или гордыни. Если мы охвачены и снедаемы клешой, действовать в соответствии с ней кажется логичным. Используя эту ложную подоплёку, мы внедряем такое ошибочное поведение в своё сознание. А когда мы почувствуем агрессию или желание в следующий раз, у нас будут ещё более веские основания считать это реальным, и негативность возникнет ещё быстрее.

Если мы медитировали достаточное время, наш ум становится более просторным, и тенденция огорчаться снижается. Но все же мара может продолжать водить нас за нос, убеждая, что, так как мы на пути, то наше доверие клеши оправдано. Мара подобна инфекции: она начинается медленно, но в определенный момент охватывает нас.

Гнев довольно очевиден, но зависть и гордость коварнее. Вместо того чтобы распознать их признаки, мы вдруг говорим себе: «Он не заслуживает этого!» или «Как она посмела так со мной поступить?».

Третья мара зовётся девапутра-мара, или мара удовольствия. Так как ум сам по себе несчастлив, он ищет удовольствия в чём-то другом — похвале, комплиментах, еде, отношениях или развлечениях. Не то чтобы мы, медитирующие, не можем наслаждаться жизнью. Но идея в том, чтобы помнить: в основном все эти отрады, в конечном счете, приносят отвращение. Мы часто настолько преданы идее наслаждения, что не замечаем, когда оно оборачивается болью. Мы продолжаем думать, что классно проводим время, поскольку так хотим, в то время как удовольствие давно ушло. По традиционной буддийской аналогии, мы слизываем мёд с лезвия ножа — это кажется приятным, но вдруг ранит нас. Возможно, мы встретили кого-то, кто, по нашему мнению, сделает нас счастливыми, но вскоре разочаровываемся — этот человек не оправдал наших ожиданий. Отношения превратились из приятных в мучительные.

Смысл не в том, чтобы расстраиваться из-за своих переживаний, а в том, чтобы всмотреться в то, что мир показывает нам. Мары накладываются: в нашей гонке за удовольствиями присутствуют первая и вторая мара. Сначала мы думаем, что мы реальны; затем появляется желание, которое зафиксировано на чём-то, не являющимся по сути тем, за что мы его принимаем. Такой подход к жизни аналогичен поеданию мороженого с бананом: оно тает, и мы хотим его съесть быстрее, потому что ещё воображаем то, что хотим заполучить. Учение не в том, чтобы воздерживаться, а в том, чтобы распознать, что нам не от чего воздерживаться. Вместо этого мы обычно воображаем то, что хотели бы видеть, а это всего лишь отражение нашего восприятия.

И наконец яма-мара. Яма обозначает смерть. Яма-мара связана с нашим твёрдым убеждением, что в конце приходит смерть. Это дурачит нас, приписывая данной жизни солидность. Веруя в конечный исход, мы очерчиваем рамки, в которых жизнь действительно реальна. Буддийские учения говорят нам, что жизнь — это иллюзия. Обычно мы понимаем, насколько всё иллюзорно, только непосредственно перед смертью, что, конечно, поздновато. Мой учитель Дилго Кхенце Ринпоче говорил, что когда мы лежим на смертном одре, жизнь выглядит, как движение мантии танцующих лам. Такая же изменчивая, как одежда на ветру. Всю нашу жизнь мы считали, что смерть — это финал, но она также иллюзорна, как и жизнь. Что это за личность, которая умирает? Кто живёт? Есть ли там кто-то на самом деле?

Знание того, что смерть придёт, делает жизнь более ценной, но не менее текучей. Наша концепция смерти — это мара постоянства, которая провоцирует обратную цепную реакцию: смерть реальна, жизнь реальна, я реален и то, что я делаю, — реально. Это воззрение делает всё закостенелым. Но поскольку все явления непрерывно изменяются, даже настоящий момент не является абсолютной истиной.

Наука доказала, что даже расстояние между атомами велико, как космическое пространство. Мы всегда находимся в текучей и переменчивой ситуации. Когда смерть приходит, кажется, что эта ситуация истекла, но она приходила и уходила всё это время. Так как яма-мара ввела нас в заблуждение, мы приняли это приходящее-уходящее за «я», которое и умирает.

Зная, что сансара состоит из элементов, которые дурачат нас, мы должны сохранять внимательность и быть начеку. Если нам это не удаётся, мы попадаемся на уловки мары. Важно быть внимательным к окружению, и, что еще более важно, к нашему отношению к нему — не желать и не привязываться в значительной мере; знать, когда мы переходим от достаточности к излишеству. На тибетском «достаточность» это чокше. Мой отец, Чогьям Трунгпа, называл это «кротость» (англ. – meek). Кротость — это свойство удовлетворённости: мы едим, и мы знаем, когда остановиться. Ум, который неудовлетворён, продолжает есть, а затем ему плохо.

Мы могли бы принять запредельное воззрение и видеть сансару как пустоту и светоносность — истинную природу всех вещей, но наш ум не всегда пребывает в природе вещей. Чтобы жить в мире, необходима дисциплина и осознанность. Дисциплина не обязательно означает застилать постель и чистить зубы, но отличать добродетель от недобродетели и быть внимательными к тому, что важно. Что же наиболее важно? То, что происходит в уме.

Ум подобен ветру. Пока мы не сможем укротить его, мары будут дурачить нас. То, как мы ориентируем наш ум, называется путём. Это возможность направить нашу жизнь в определённое русло и к определённому результату. Жизнь — это просто длинный день. Мы можем избежать соблазнительных ловушек мары, используя каждый день, чтобы медитировать и затем сосредоточенно ступать по пути: сохранять внимательность, размышлять над тем, что жизнь подобна сну, или хорошенько всматриваться в «удовольствия» перед тем, как погнаться за ними. Поступая так, мы создаём устойчивую внутреннюю среду, которая будет оказывать мощное влияние на мир.

Август 2009